Политический клуб PolitRoom
   
О клубе
Устав клуба
Структура
Администрация
Доклады
Проекты
Проблематика
Публикации
Между прошлым и прошлым

Оскаровский лауреат в номинации "Лучший иностранный фильм", аргентинская картина "Тайна в его глазах", обошедшая таких, казалось бы, гарантированных номинантов, как "Белая лента" Ханеке и "Пророк" Одияра, в России вышла ограниченным прокатом.

Творчество режиссера фильма Хуана Хосе Кампанеллы американские киноакадемики оценивают уже не в первый раз: в 2001 году его картина "Сын невесты" попала в шорт-лист "Оскара". Кроме того, Кампанелла известен в Америке как один из режиссеров сериалов "Закон и порядок" и "Доктор Хаус".

Работа на западе для него не прошла бесследно. "Тайна в его глазах" – кино по-западному рациональное, лишенное латиноамериканской экспрессии, отрешенное и даже местами холодное. Взятая в начале щемящая нота протянута через весь фильм. Платоническая любовная линия пущена будто в замедленной съемке, а ответ на главный вопрос – можно ли заново переписать историю собственной жизни? – режиссер дает только в последней сцене фильма.

Выйдя на пенсию, одинокий судебный служащий Бенжамин Эспозито пишет книгу о происшествии, случившемся много лет назад, но накрепко застрявшем в памяти. Когда он был еще молод и безнадежно влюблен в слишком роскошную для него начальницу, ему досталось дело об изнасиловании и убийстве, в котором не было ни единой зацепки, кроме семейного альбома с фотографиями. Камерная детективная история к финалу фильма перерастает в философскую сагу о стремительности жизни и рока однажды неправильно принятых решений.

Собственно, сам детектив заканчивается в фильме ровно на середине, а дальше герой продолжает мучиться главным вопросом в своей жизни: "а что, если бы?".

"Тайна в его глазах" – кино по-западному рациональное, лишенное латиноамериканской экспрессии

Магия неторопливого повествования кроется не в решении чисто логической задачи по вычислению преступника, а в неожиданной расстановке акцентов. Следователь не может отделаться от воспоминаний о том случае, потому что для него эта история стала примером идеальной, невозможной любви – такой, о которой мечтал он сам. К выходу на пенсию он понимает, что слишком увяз в условных, придуманных самому себе прошлых, при полном отсутствии какого-либо благоустроенного настоящего.

25 лет назад Эспозито не решился сказать о своих чувствах начальнице. И все эти годы это обстоятельство не дает ему спокойно жить. Казалось бы, сюжет до боли банален, но сшит настолько изящно, что полное отсутствие фальши в картине воспринимается как чудо. "Человек может поменять что угодно – лицо, дом, семью, девушку, религию, Бога. Но есть одна вещь, которую он изменить не может. Его страсть", – говорит приятель Эспозито, пьяница, сыгранный аргентинским комиком Гильермо Франселлой.

Все лгут, не лгут лишь страсти. Это касается и законсервировавшегося в своем горе мужа изнасилованной и убитой женщины, самого убийцы и Эспозито, застрявшего где-то глубоко в одном из своих вымышленных прошлых. Это кино медленное, рефлексирующее, тоскующее вместе с героем о незаметно прожитой жизни, по интонации совсем не латинское, а скорее восточноевропейское.

Выбор американской академии можно было бы посчитать странным, учитывая, что оба соперника "Тайны в его глазах" – каннские триумфаторы, однако, для киноакадемиков не последнюю очередь в принятии решения сыграл не столько "сверхпосыл" картины и ее художественная ценность, сколько крепкая драматургия. И здесь аргентинский фильм даст фору любому из двух номинантов. Увлекательная история, способная одновременно заинтриговать и растрогать. Многократно усложненная временная структура повествования – зачастую зритель не сразу понимает, где он сейчас, в 1974-м, когда шло следствие по делу, или в 1999-м, когда Эспозито пишет о нем роман.

Однако многослойность прошлого режиссер очень тщательно продумывает. Повествуя о 1974-м, он тепло состаривает экран, словно говоря: чем глубже прошлое, тем теплее и солнечнее становятся наши воспоминания о нем. В 1999 году предметы, фигуры людей и лица выходят из полумрака, очерчиваются и холодеют, придавая картине медитативную грусть.

В фильме нет ни одной лишней детали, а эстетизация экранного действия доведена буквально до совершенства. Кадры с телом убитой молодой женщины производят впечатление тщательно составленного натюрморта, где живая натура вдруг омертвела, но еще хранит печать красоты. А съемки погони на переполненном стадионе во время футбольного матча, без единой монтажной склейки и с огромным количеством статистов, вызывают восхищение.

В фильме нет ни одной лишней детали, а эстетизация экранного действия доведена буквально до совершенства

Еще одна роль в фильме отдана последним 30 годам аргентинской истории. Эспозито узнает из теленовостей о военном перевороте 1976 года. Переворот положил начало невиданной даже в Южной Америке бойне, устроенной военными с помощью волонтеров из "эскадронов смерти": одних "пропавших без вести" насчитывается до 30 тысяч человек. Подноготная сыскной и судебной аргентинской системы с хорошо выраженным влиянием человеческого фактора – как на ладони. Однако режиссер обошелся без экранных плясок смерти. Вместо этого он просто сумел передать – пусть на мгновение – ощущение катастрофы, осязаемой, несмотря на то, что в окружающем мире ничего не меняется, стены не рушатся, на улице не стреляют. Просто на героев как-то сразу ложится, сгибая их, тяжесть: о справедливости можно забыть очень надолго.

Такое вот аргентинское "Штази". Этим картина очень похожа на победителя в этой же оскаровской номинации позапрошлого года, немецкий фильм "Жизнь других". И сотрудник госбезопасности из фильма фон Доннерсмарка, и Эспозито заглядывают в "жизнь других", оба проникаются сочувствием к тем, с кем им приходится сталкиваться по долгу службы. И обоих система ставит на место. Несмотря на то, что на протяжении всего фильма герой фактически живет давно подавленными желаниями, в жизни других Эспозито пытается разглядеть свою собственную жизнь, когда-то им потерянную.

Для работы над романом герой-рассказчик достает с антресолей старинную печатную машинку, на которой не хватает одной литеры – первой в алфавите. По мере того, как он пишет роман, он заполняет не только недостающие буквы в повествовании, но и пропущенные страницы своей жизни.

Хэппи-энд с заново начатой историей любви, конечно, кажется надуманным. В реальной жизни роман, скорее, остался бы на бумаге, любовь всей его жизни – дома с мужем и детьми, а он – один в холостяцкой квартире без шанса начать все заново. Но без надежды на будущее фильм не получил бы "Оскара".

америка, режиссер, военная, дети


Китайский премьер посетит Россию по приглашению Путина
Растущее признание
Трансбалканский нефтепровод Бургас – Александруполис строиться не будет



2009-2017. Карта сайта